Обратный звонок
Имя*:
Телефон*:
Введите код с картинки*:
Введите текст с картинки
Вызвать специалиста на дом

Выезд специалиста на дом осуществляется в пределах Москвы и Московской области.

Имя*:
Телефон*:
Направление*:
Введите код с картинки*:
Введите текст с картинки
Запись на прием
Имя*:
Телефон*:
Направление*:
Удобная Вам дата и время*:
Введите код с картинки*:

Лечение фенилпропаноламиновой токсикомании

02/21/99

В последнее время в среде российских подростков и молодежи отмечается рост злоупотребления стимулятором кустарного производства, называемым на жаргонном языке токсикоманов мулькой. Пациенты делают этот токсикант самостоятельно из продающихся без рецепта препаратов, применяемых при симптоматическом лечении кашля, простудных заболеваний, ринитов.

В данной статье описывается клиническая и социальная картина, а также практика лечения токсикомании.

В нашей группе исследований находилось девятнадцать больных в возрасте от четырнадцати до двадцати одного, средний возраст которых составил 17,4 года (из них восемь девушек и одиннадцать юношей). Длительность злоупотребления токсикантом у них составляла от четырех недель до года. Девять пациентов стационарно лечились в 17 НБ, десять — амбулаторно наблюдались. Семь человек учились в школе, четыре — ПТУ, восемь больных нигде не работали и не учились. У тринадцати пациентов была выявлена акцентуация личности по неустойчивому типу, у двух — по гипертимному, у одного из них была диагностирована эпилептоидная акцентуация, а еще трое больных были ближе к конформному типу. У одиннадцати наблюдаемых нами пациентов отцы страдали алкоголизмом. Шестеро воспитывались только матерью, причем трое из них злоупотребляли алкоголем, а одна девушка работала на кухне в ночном клубе. Один подросток воспитывался только бабушкой, так как у его матери была другая семья и ее новый супруг находился в плохих отношениях с пасынком, между ними постоянно происходили ссоры и драки. Еще один подросток тоже не ладил с отчимом, поэтому все время проводил на улице, причем мать не уделяла ему внимания, так как была занята воспитанием младшего ребенка. Итак, в восемнадцати случаях испытуемые происходили из неблагополучных семей, и только одна девочка воспитывалась во внешне счастливой семье, но у нее отсутствовало взаимопонимание и теплый контакт с родителями, которые из-за собственной занятости карьерой уделяли ей мало внимания.

У четверых из пациентов в анамнезе значился опыт злоупотребления кетамином, у троих — циклодолом, а один девятнадцатилетний пациент стал злоупотреблять мулькой в после лечения героиновой наркомании в период трехмесячной ремиссии (его стаж злоупотребления героином — два года). Еще одна пациентка двадцати лет перешла на мульку с эфедрона. Все девятнадцать обследуемых периодически употребляли гашиш, алкоголь и курили.

Наблюдаемые нами больные в избытке обладали свободным временем и были практически безнадзорны.

Прием токсического вещества для 15,4% из них был демонстрацией проявления своей независимости, для 26,3% это был способ вхождения в группу, социализации, а для 58,3% — поиск новых ощущений, эйфории.

Для употребления так называемой мульки подростки объединяются в компании примерно по десять человек и самостоятельно изготавливают токсикант кустарным способом.

Для этого используются препараты колдакт, колдар из одной стандартной упаковки которых с помощью аспирина, перманганата калия или уксусной кислоты получается примерно 50 мл раствора желтого цвета. Первоначальная доза раствора препарата, введенного внутривенно, составляет 3-4 мл. По рассказам пациентов опьянение наступает либо в процессе внутривенного введения мульки, либо сразу после инъекции, сопровождаясь ощущением теплой волны одновременно с приятным ознобом и переживанием радости.

Первая фаза интоксикации — эйфорическая, называемая на жаргоне токсикоманов приходом. В этот момент наркоманы предпочитают сидеть или лежать с закрытыми глазами, погружаясь в мир иллюзорных ощущений. Время для них субъективно течет быстро, ориентировка в собственной личности и месте не нарушается, сознание аффективно сужено. Если токсикоману в этот момент приходится говорить, то скрыть опьянение не удается, так как речь дизартрична. Длительность первой фазы интоксикации — примерно 5–7 минут.

Вторая фаза интоксикации характеризуется легкой стимуляцией и повышенным фоном настроения. Токсикоманы испытывают прилив сил, позитивных чувств, повышается подвижность, однако выраженной двигательной активности не выявляется. Появляется желание поговорить, хотя само общение происходят вяло, в голове, по признаниям наркоманов, как будто теснится много мыслей, но они текут плавно, не прерываются. Сначала эта фаза у начинающих токсикоманов длится до шести часов. В это время они обычно курят, перебрасываются репликами, смотрят телевизор или слушают музыку. Как правило, у начинающих количество введений мульки составляет два, реже три раза в день.

На вопрос, что заставляет их вводить себе этот наркотик, пациенты отвечают, что хотели повторно испытать приход. Опьянение мулькой по описанию картины интоксикации сходно с опьянением метилкатиноном, но в отличие от последнего отсутствует бессмысленная суетливость, моторная активность, нет повышения сексуальности, прилива энергии со скачками мыслей и идей, творческой активности. Наркотическое опьянение протекает несколько более спокойно.

Достаточно характерен внешний вид токсикомана в опьянении: конвергенция, аккомодация затруднены, лицо бледное, гипомимичное, зрачки не изменены (с вялой или отсутствием реакции на свет), глаза тусклые, отмечается легкий полуптоз. Нет тремора, в статических пробах наблюдается легкое нарушение координации. Значимой деталью являются сухие губы, которые больные постоянно облизывают. При объективном обследовании можно отметить тахикардию до 120 ударов в минуту и умеренную гипертензию.

Внутривенное введение увеличенной дозы мульки вызывает у наркозависимых тахикардию свыше 140 ударов в минуту, возникают экстрасистолии, боли и ощущение перебоев в области сердца. На любом этапе злоупотребления при передозировке препарата в результате нарушения сердечного ритма возможна внезапная смерть — так погибли двое из наблюдаемых нами больных.

Повторная интоксикация у начинающих наркоманов заканчивается сонливостью, легко переходящей в глубокий сон длительностью двенадцать-восемнадцать часов. После пробуждения имеющие опыт приема других препаратов пациенты чувствуют себя нормально (42,1 %), но большая часть (57,9 %) испытывают в течение восьми-двенадцати часов слабость, вялость, подавленность, тяжесть в голове.

Эпизодический прием мульки короток и составляет от двух до пяти инъекций, причем у 73,7 % больных он вообще практически отсутствует, поскольку они сразу же после первой пробы начинают регулярно (два-три раза в неделю) вводить себе токсикант. У 15,7 % наркозависимых эпизодический прием составляет до одного месяца, у 10,6 % —до двух месяцев. Это значит, что психическая зависимость к этому препарату формируется достаточно быстро, так как после первых двух-пяти инъекций пациенты переходят на систематический прием (до 3-4 раз в неделю). Причем характерно, что больные, имеющие в анамнезе опыт злоупотребления героином, кетамином и циклодолом, переходят на ежедневный прием уже через 3-4 недели.

Этот препарат всегда принимается в группе. Практически весь распорядок дня пациентов с началом систематического ежедневного приема зависит от токсикоманического вещества: с утра коллектив наркоманов совместно достает таблетки, затем они изготавливают и употребляют раствор (в течение 8–12 часов), потом отправляются по домам спать.

При пробуждении пациентов беспокоят головная боль, подавленное настроение, слабость и желание снова принять мульку. Если накануне принятая доза была несколько больше обычной, то все эти недомогания усиливаются, перед глазами словно стоит туман. Чтобы избавиться от плохого самочувствия, необходимо опять употреблять мульку, для чего начинается поиск таблеток, и круг интоксикации повторяется.

После трех-четырех недель ежедневного приема токсикоманы отмечают, что картина опьянения меняется: первая фаза интоксикации уменьшается до одной-двух минут (вместо пяти-семи), становится слабее, поэтому, чтобы вернуть прежние переживания, больные увеличивают дозу препарата до 4-6 мл на прием.

Вторая фаза интоксикации, в которой ощущается бодрость и эмоциональный подъем, тоже укорачивается до одного-двух часов. Разумеется, как следствие этого увеличивается частота приема мульки, достигая трех-четырех раз за сутки. Возрастает также и суточная толерантность — до 15–20 мл в день. В отличие от метилкатинона, который, как правило, принимается циклически, прием мульки осуществляется ежедневно. Уже через полтора-два месяца такого приема формируется физическая зависимость, характеризующаяся дальнейшим повышением суточной толерантности до 50-80 мл и разовой — до 8-10 мл.

Таким образом, частота приема токсиканта возрастает до шести-восьми раз в сутки. Начальная фаза интоксикации укорачивается до одной минуты, вторая — до часа. Вообще исчезает фаза сна, теперь для того, чтобы уснуть, токсикоманы вынуждены принимать радедорм или другие снотворные препараты. Характерно то, что если у них отсутствуют снотворные средства или с утра они не могут сразу принять мульку, то через шесть-семь часов после последней инъекции начинают появляться подкручивающие боли в коленных и голеностопных суставах, в поясничной области. Это состояние на первых порах облегчается принятием теплой ванны, в которой больные могут даже заснуть.

Через два-три месяца ежедневного приема развиваются и быстро прогрессируют вызванные токсическим действием раствора интоксиканта неврологические нарушения, в частности, развивается характерная для марганцевого паркинсонизма картина токсической энцефалопатии. Первые проявления токсического поражения ЦНС — психическая и двигательная заторможенность, вегетативная лабильность, общая скованность, сонливость, полуптоз, потливость. К сожалению, только на этом этапе заболевания родители наших больных начинают замечать изменения в здоровье своих детей, обращаются к специалистам.

При отсутствии токсиканта через шесть-восемь часов появляется абстинентный синдром, сопровождающийся нарушениями психической, неврологической и соматовегетативной деятельности. Проявляются вегетативные симптомы — слезо- и слюнотечение, потливость, боли в суставах, позвоночнике, пояснице, появляется вяло-аппатическая депрессия, нарушается сон и аппетит. У разных пациентов острая алгическая симптоматика различна по силе тяжести и зависит от предшествующего злоупотребления токсикоманическими и наркоманичоскими веществами, а также от давности злоупотребления ими и протекает от пяти до семи дней. Длительность абстинентного синдрома составляет две-три недели.

Однако у наблюдаемых нами пациентов абстинентная симптоматика тесно связана с нарушениями в психической и неврологической деятельности разной степени интенсивности, завуалирована этими серьезными расстройствами. Так, у шестерых больных наблюдались тяжелые нарушения с ярко выраженной двигательной и психической заторможенностью, положительным симптомом зубчатого колеса с пропульсией, повышением мышечного тонуса по экстрапирамидному типу.

Достаточно характерен и внешний вид этих пациентов: лицо маскообразное, амимичное, выраженное слезо- и слюнотечение, с трудом открывается рот, наблюдается полуптоз. Одна из наблюдаемых нами больных ходила по палате и коридору, совершая манежные движения и монотонным голосом повторяя одни и те же слова, демонстрирующие наркотическое влечение: «Уколюсь мулькой», другая девушка постоянно сворачивала и разворачивала рулон туалетной бумаги, чем раздражала присутствующих больных. У этих же больных выражены элементы пропульсии. У двух других пациентов отмечались элементы токсической полинейропатии: нижний парапарез, более выраженный в дистальных отделах (умеренный — 3б) с вегетативной лабильностью.

У семи пациентов после купирования абстиненции оставались умеренные неврологические нарушения: психическая заторможенность, общая скованность, гипомимия, небольшое повышение тонуса по пластическому типу, потливость, полуптоз вегетативная лабильность.

У четверых из них был диагностирован легкий нижний дистальный парапарез (4 балла).

У пяти больных были выявлены небольшие неврологические нарушения, причем сами пациенты их не замечали: у всех пяти была легкая гипомимия, речь была слегка дизартрична, у одного молодого человека наблюдался легкий птоз. У троих из них сухожильные рефлексы были снижены, оставалось повышенное слюноотделение.

У всех девятнадцати наблюдаемых нами больных в различной степени было выявлено интеллектуально-мнестическое снижение.

Если наши пациенты начинали лечится в остром или подостром периоде с давностью возникновения неврологической симптоматики не более двух-трех недель и совершенно прекращали прием токсического агента, то неврологическая симптоматика на фоне проводимой терапии подвергалась значительному регрессу. При более поздних обращениях, в случаях, когда с момента появления симптоматики токсического поражения нервной системы (токсической энцефалополинейропатии, марганцевого паркинсонизма) проходило более четырех недель (от одного до трех месяцев, по нашим наблюдениям) и на фоне лечения больные продолжали употреблять интоксикант, улучшения почти не было.

У одного из имеющих тяжелые неврологические нарушения пациентов спустя месяц после начала терапии из неврологической симптоматики оставались только невыраженные симптомы вегетативной лабильности, были полностью купированы экстрапирамидные расстройства.

У шести больных удалось достичь полной редукции симптомов, трое из них лечились стационарно до двух месяцев, а еще трое находились в амбулаторных условиях под присмотром родителей. У двоих наблюдаемых при выписке из стационара оставались легкая дизартрия и небольшая гипомимия. Одна из пациенток после выписки из стационара немедленно возобновила прием мульки и через месяц была госпитализирована отцом повторно, причем стоит отметить, что ее родитель сам неоднократно лечился в 17-НБ от алкоголизма. Неврологические нарушения у этой девушки были более тяжелыми, чем при первичном поступлении, и, что естественно, гораздо более резистентны к лечению.

Один из наблюдаемых нами больных, категорически отказывавшийся от госпитализации, умер от передозировки через полгода злоупотребления на фоне амбулаторного лечения.

Этот печальный факт заставил четверых его приятелей из компании токсикоманов, на глазах которых произошла эта трагедия, обратится к врачу. Но в своих беседах с медиком они не искали помощи в отказе от мульки, а пытались получить консультацию, как безопаснее готовить раствор и при помощи чего можно снять различные неврологические нарушения.

Терапия данного вида токсикомании прежде всего направлена на лечение нарушений сна, неврологических осложнений, восстановления психического и физического состояния пациентов.

Из наблюдаемой нами группы четверо больных подростков, невзирая на выраженные проявления марганцевого паркинсонизма и полинейропатии, продолжают употреблять мульку. Три девушки отказались от приема этого вещества (две из них лечились повторно), но у них, несмотря на лечение, сохраняются нижний парапарез средней степени и выраженные явления паркинсонизма.

Двое подростков от передозировки мульки погибли, четверо после одного-трех месяцев воздержания перешли на прием героина, шестеро пациентов воздерживаются от приема психотропных средств уже в течение полугода-восьми месяцев (четверо из них приходят на прием регулярно вместе с родителями).

Вышеописанное заболевание развивается по законам формирования большого наркоманического синдрома. Этот препарат обладает высокой наркогенностью, так как быстро формирует синдромы измененной реактивности, физической и психической зависимости, быстро развивает симптоматику психосоматического снижения. Скорое же развитие соматоневрологической симптоматики связано с хроническим отравлением марганцем.

Это злоупотребление относится к токсикомании стимуляторами кустарного производства.